Василий Шукшин!.. При этом имени что-то всякий раз с такой силой вздрагивает в нас и обмирает, чего мы, кажется, в себе и не знаем.
М. А. Шолохов сказал о Шукшине: «Не пропустил он момент, когда народу захотелось сокровенного. И он рассказал о простом, негероическом, близком каждому так же просто, негромким голосом, очень доверительно. Отсюда взлёт и тот широкий отклик, какой нашло творчество Шукшина в сердцах многих тысяч людей…»
В этих словах важней всего замечание о «моменте, когда народу захотелось сокровенного», если понимать под сокровенным чувство правды и жажду правды. А это так и именно так и следует понимать. Ни о чём больше с такой болью и с такой уверенностью не говорит и не повторяет Шукшин, ничто не утверждает с таким постоянством на протяжении всех пятнадцати лет работы, как НАРОД и ПРАВДА. Говорит и утверждает, не боясь высоты и громкости этих понятий, их безликости и холодности, и добивается почти невозможного для художника: сближает человека с народом, дотягивается до правды искренностью и горячностью. Нам не дано измерить расстояния, на которые произошло сближение, но то, что оно произошло, мы должны были почувствовать.
«Нравственность есть правда, — писал Шукшин. — Не просто правда, а — Правда. Ибо это мужество, честность, это значит — жить народной радостью и болью, думать, как думает народ, <…> народ всегда знает Правду».
(По В. Г. Распутину)

Работа по составлению словарей в нашей стране началась ещё в то время, когда книги на Руси писались и многократно переписывались от руки. Монахам, копирующим текст, довольно часто встречались неизвестные слова. Чтобы сэкономить время, они записывали найденные в других трудах объяснения неизвестных слов на полях рукописи <…> между строчками произведений. Такие объяснения непонятных слов непосредственно в тексте исследователи называют глоссами (от греч. «glossa» — «устаревшее слово, требующее объяснения»).

Со временем всё больше подобных заметок появлялось на страницах рукописных книг, что привело к созданию отдельных словарей-глоссариев, присоединённых к тому или иному произведению. В эти словари включались незнакомые и малопонятные читателю слова с объяснениями.

Одним из древнейших, дошедших до наших дней таких словарей было приложение к Кормчей книге 1282 года. В нём помещено 174 греческих, древнееврейских и церковно-славянских слова, включая некоторые библейские имена собственные.

В конце XVI века стала заметна тенденция к освобождению справочников от исключительно богословского истолкования текста. К этому времени относят появление азбуковника — особого типа толкового словаря с элементами энциклопедии. Тогда же вышел и первый печатный словарь как приложение к грамматике известного филолога того времени священника Лаврентия Зизания.

В XVIII веке составление словарей в нашей стране стало развиваться особенно интенсивно. Известно 277 лексикографических трудов, изданных в России в то время.

Робость, застенчивость у молодых людей — вещь совершенно естественная, которая постепенно преодолевается по мере взросления и общения с другими людьми. Все согласятся со мной, что скромный, застенчивый молодой человек или девушка вызывают у окружающих гораздо больше симпатии, чем развязный самоуверенный подросток или наглая девица. Известно немало историй знаменитых артистов, которые пошли в эту профессию единственно потому, что стремились таким образом избавиться от патологической застенчивости. Этим качеством в годы своей молодости страдал <…> Демосфен! Однако впоследствии ему путём упорных тренировок по собственной методике удалось избавиться от этого и стать знаменитым оратором, имя которого сохранилось в веках.
Понятно, что застенчивость, стеснительность, зажатость никак не сочетаются с теми профессиями, которые требуют постоянного общения с людьми, публичных выступлений, интервью и т. п. А таких профессий в наше время с каждым днём становится всё больше и больше.
(По М. Ю. Касумовой)

Загадки относятся к малым жанрам фольклора. Этнограф XIX века Дмитрий Садовников писал, что их история восходит к глубокой древности: «…к тому времени, когда человек глядел на природу как на что-то живое, когда явления её были для него подавляющей, страшной тайной». Образы в них отражали и объясняли мир природы. Позднее загадки стали загадывать в особенные, важные моменты жизни человека: во время свадьбы, сватовства, во время подготовки к сбору урожая. По поверьям, правильный ответ помогал исполнить заветное желание или защищал от опасности. Если же отгадать загадку не получалось, могло последовать наказание. Это отражалось в фольклоре: в сказках сложными задачками испытывали героя.
Со временем загадки постепенно теряли своё особое значение. <…> стали загадывать для развлечения и развития смекалки. Считалось, что знаток обладал тайным знанием. Часто разгадывание загадок превращалось в соревнование или испытание. Если отгадать не удавалось, с человека брали шуточные штрафы: заставляли целовать кого-то из присутствующих или лаять, как собака.
Темы загадок отражали повседневную жизнь человека и его знания о мире. Большая часть была образована с помощью старинных ́ метафор или ассоциаций, которые не всегда понятны современному человеку. Также загадки могли строиться на сопоставлении предметов или на иносказании.

Жанр колыбельной песни относится к фольклорному, он существует с древних времён и в каждом отдельном случае демонстрирует аутентичные черты творчества, присущие определённому народу.
Многие учёные предполагают, что подобие колыбельных было ещё у первобытных людей. В течение долгого времени такие песни выполняли защитную функцию, были чем-то наподобие оберегов для детей. Считалось, что мать должна была создать для ребёнка его собственную колыбельную, которая оберегала бы дитя на протяжении всей <…> жизни.
Слово «колыбель» этимологически происходит от глаголов «колебать», «колыхать», «качать». Устройство колыбели для новорождённого традиционно на Руси обставлялось множеством таинств и мистических обрядов. Люльку, или — как исторически более поздний вариант — зыбку (ящик, изготовленный из луба и имеющий дно из тонких дощечек), подвешивали к потолку на гибком шесте. Снизу и сверху прикреплялась верёвка, позволявшая качать эту люльку (зыбку) с находящимся в ней ребёнком, не отвлекаясь от повседневной домашней работы. Колыбель (зыбка, качка, коляска, люлька) известна большинству народов мира. Изготавливались люльки из самых разнообразных материалов: дерева, ивовых прутьев, кожи, коры, верёвок.

Солнце выглянуло давно на расчищенном небе и живительным, теплотворным светом своим облило степь… Степь, чем далее, тем становилась прекраснее… Ничего в природе не могло быть лучше: вся поверхность земли представлялась зелёно-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. <…> тонкие, высокие стебли травы мелькали голубые, синие и лиловые волошки; жёлтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесённый бог знает откуда колос пшеницы наливался в гуще. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался бог весть в каком дальнем озере. Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха; вон она пропала в вышине и только мелькает одною чёрною точкою. Вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем… Чёрт вас возьми, степи, как вы хороши!..
Вечером вся степь совершенно переменялась: всё пёстрое пространство её охватывалось последним ярким отблеском солнца и постепенно темнело, так что видно было, как тень перебегала по нём, и она становилась тёмно-зелёною; испарения подымались гуще; каждый цветок, каждая травка испускала амбру, и вся степь курилась благовонием. По небу, изголуба-тёмному, как будто исполинскою кистью наляпаны были широкие полосы из розового золота; изредка белели клоками лёгкие и прозрачные облака, и самый свежий, обольстительный, как морские волны, ветерок едва колыхался по верхушкам травы и чуть дотрагивался до щёк. Вся музыка, звучавшая днём, утихала и сменялась другою. Пёстрые суслики выпалзывали из нор своих, становились на задние лапки и оглашали степь свистом. Трещание кузнечиков становилось слышнее. Иногда слышался из какого-нибудь уединённого озера крик лебедя и, как серебро, отдавался в воздухе… Ночью звёзды прямо глядели на землю… Иногда ночное небо в разных местах освещалось дальним заревом от выжигаемого по лугам и рекам сухого тростника, и тёмная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебряно-розовым светом, и тогда казалось, что красные платки летели по тёмному небу.
(По Н. В. Гоголю)

В правление Ивана III на смену княжеских дружин пришла единая армия — дворянское поместное ополчение, созданное на основе раздачи поместий. Поместье — это участок казённой земли с крестьянами, отданный конкретному лицу на основе несения им военной службы. Поместье нельзя было продать, подарить или заложить, но можно было передать по наследству, если сын выходил на службу «в отца место».
«Испомещались» на государственных землях выходцы из разных слоёв общества. Некоторые из них были низшими дворцовыми слугами и даже недавними холопами. Но рядом с ними поместья получали и младшие члены знатных семей, поскольку владения князей и бояр дробились при наследовании, разорялись и продавались.
Неявка на службу или уклонение от неё наказывались изъятием поместья. В случае гибели дворянина в бою вдове с детьми оставлялась часть поместья «на прожиток». Итак, к середине XVI века в России сложилась поместная система — практика учёта государственных населённых земель и раздачи их в поместья. Ведал этим Поместный приказ.
Средний размер поместья провинциального дворянина — «сына боярского» — составлял 20–25 крестьянских дворов. «Испомещённых» в каждом уезде дворян записывали в списки и дважды в год вызывали на смотры, где проверяли их годность к службе «конно, людно и оружно». В соответствии с <…> списками дворянская поместная конница отправлялась в поход.

В наше время, казалось бы, стало особенно много «говорящих» профессий. Мы, конечно, в первую очередь вспоминаем дипломатов и политиков, а также всяких не всегда и не всем понятных риэлторов, дистрибьютеров, менеджеров, мерчандайзеров и прочих. Однако при этом забываем такие издавна существовавшие и тоже «голосовые» профессии, как врач, продавец, адвокат, учитель, не говоря уже о певцах или актёрах.

А <…> умение говорить убедительно, не напрягаясь, беречь свой голос , владеть вниманием собеседника, не вызывать у него антипатии неприятным, нередко слишком громким или слишком тихим голосом, мимикой или манерами , правильно подобрать тон, темп, слова, доводы — всё это было необходимо всегда, даже в самые древние времена. И от умения говорить не так уж редко зависела сама жизнь человека.

Современная реклама представляет собой активно развивающееся средство внутри- и межкультурного общения и привлекает внимание представителей разных наук, поскольку, сочетая в себе все известные виды речи с изображением и используя разнообразные приёмы психологического воздействия, она обладает огромной силой внушения и нацелена на стимулирование экономических и социальных процессов.
В данной книге предпринята попытка взглянуть на рекламу как на процесс коммуникации <…> производителем и потребителем. Особое внимание уделено рекламному сообщению, которое рассматривается в единстве его вербальной, визуальной и звуковой составляющих. Изучение особенностей рекламы на фоне других разновидностей словесности, лингвостилистический анализ рекламных сообщений на английском, немецком и русском языках, а также исследование методов рекламного воздействия позволяют по-новому взглянуть на проблему «экспорта» — «импорта» рекламных текстов и указать на то, что инокультурная реклама способна менять менталитет целевого сообщества.
(Е. В. Медведева. Рекламная коммуникация)

Сели обедать.
В комнату влетел третьеклассник-гимназист и громко закричал:
— Скажите: отчего гимн-азия, а не гимн-африка?
— Господи, помилуй! С ума сошёл! Где тебя носит! Чего к обеду опаздываешь? Вон и суп холодный.
— Не хочу супу. Отчего не гимн-африка?
— Ну, давай тарелку: я тебе котлету положу.
— Отчего кот-лета, а не кошка-зима? — деловито спросил гимназист и подал тарелку.
— Нет, видели вы дурака? — возмущался удивлённый капитан.
— Петя, постой, Петя! — крикнула вдруг сестра. — Скажи, отчего говорят д-верь, а не говорят д-сомневайся? А?
Гимназист на минуту задумался и, вскинув на сестру глаза, ответил:
— А отчего пан-талоны, а не хам-купоны!
Жилец захихикал.
— Хам-купоны… А вы не находите, Иван Степаныч, что это занятно?
…Жильцу долго не спалось. Он ворочался и всё придумывал, что он завтра спросит. Барышня вечером прислала ему с горничной две записочки. Одну в девять часов: «Отчего обни-мать, а не обни-отец?» Другую — в одиннадцать: «Отчего руб-ашка, а не девяносто девять копеек-ашка?»
На <…> он ответил в подходящем тоне и теперь мучился, придумывая, чем бы угостить барышню завтра.
Вдруг кто-то тихо постучал в дверь. Жилец встал, закутался в одеяло.
— Ай-ай! Что за шалости! — тихо смеялся он, отпирая двери, и вдруг отскочил назад.
Перед ним со свечой в руках стоял капитан. Удивлённое лицо его было бледно, и непривычная напряжённая мысль сдвинула круглые брови.
— Виноват, — сказал он. — Я на минутку… Я придумал…
— Что? Что? Изобретение? Неужели?
— Я придумал: отчего чер-нила, а не чер-какой-нибудь-другой реки? Нет… у меня как-то иначе… лучше выходило… А впрочем, виноват… Я, может быть, обеспокоил… Так — не спалось, — заглянул на огонёк…
Он криво усмехнулся, расшаркался и быстро удалился.
(По Н. Тэффи)

Коллекционер коллекционеру рознь. Есть коллекционеры нормальные. Есть фанатики. Есть чудаки.
О нормальных коллекционерах, по правде, говорить скучно. Нормальный — он нормальный и есть. Один коллекционирует скрипки.. Другой, как Борис Стругацкий, коллекционирует почтовые марки. Набоков коллекционировал бабочек.
Марки, машины, мебель, крышки от люков — всё это дело обыкновенное. Это коллекционирует каждый. А вот отклонения от нормы… Я не имею в виду коллекционеров-фанатиков, готовых и себя сморить голодом, и своих родных ради обладания какой-нибудь фарфоровой пепельницей. Такие меня мало интересуют. Меня больше интересуют собиратели-чудаки, не укладывающиеся ни в какие правила.
Сам я в своей жизни чего только не коллекционировал. В основном же моя коллекция — книжная. Это книжки 30–50-х годов про шпионов. В моей коллекции их несколько сотен. Есть редкие областные издания — Благовещенск, Смоленск, Симферополь… Только изданий «Военной тайны» Л. Шейнина у меня 8 штук. Вообще же, книг, у которых в названии присутствует слово «тайна», в моей коллекции насчитывается примерно с сотню. «Тайна золотой пуговицы», «Тайна голубого стакана», «Восьмая тайна моря» и т. д. Не говорю уже про общеизвестные, вроде «Тайны двух океанов». Есть книги, которые я пытаюсь отыскать уже <…> нескольких десятилетий.
Я очень жалею, что в отличие, например, от фантастики, библиографией которой занимались и занимаются многие, шпионской темой в литературе не интересовался вообще никто.
(По А. В. Етоеву)

Осанкой называется привычное положение тела непринуждённо стоящего человека. Физиологическая осанка — это симметричное расположение плечевого пояса, лопаток, крыльев, костей таза и <…> выступающих костных ориентиров человеческого тела, при этом ось позвоночника совпадает с линией отвеса. При нарушении осанки могут быть боковые отклонения позвоночника от линии отвеса во фронтальной плоскости и нарушения симметрии плечевого пояса, лопаток, но нет таких признаков, как асимметрия задних полудуг рёбер в грудном отделе или паравертебральных мышечных валиков в поясничном, которые являются свидетельством патологической ротации позвонков, то есть поворота позвоночника вокруг своей оси.
Понятие «нарушение осанки во фронтальной плоскости» было введено сотрудниками Детского ортопедического института им. Г. И. Турнера в 1963 году и заболеванием позвоночника не является. Частота нарушений осанки может достигать 40–60 % в определённые возрастные периоды. Это связано со скачками роста — в возрасте 6–7 лет, в препубертатном и пубертатном периодах.
Неправильная трактовка этого состояния и установка диагноза «сколиоз» ведёт к искажению статистики. Частота идиопатического сколиоза в среднем составляет от 3 до 7 % на протяжении десятков лет. Наличие патологической ротации позвонков является дифференциальным признаком. Основными патогенетическими звеньями развития идиопатического сколиоза являются ротация позвоночника в горизонтальной плоскости, смещение в сторону пульпозного ядра, фронтальный наклон позвоночника и торсия позвонков.

Растительные организмы обладают основными свойствами живого: развитием, питанием, размножением и др. <…> многие проявления жизнедеятельности растений существенно отличаются от свойств, присущих животным и человеку.
Неспособность растительных организмов к самостоятельному передвижению, отсутствие видимой двигательной активности и ряд других признаков приводят к тому, что в языковом сознании человека растения вместе с предметами неорганической природы составляют неподвижную, статичную часть окружающего мира. В. А. Ицкович, исследовавший функционирование категории одушевлённости-неодушевлённости на современном этапе развития языка, считает, что в сознании большинства носителей языка «под живым понимается предмет, способный к самостоятельному передвижению, так что растения относятся к неживым предметам».
Таким образом, преобладание признаков неживого в обыденных понятиях о растениях, а также характер трудовой деятельности человека, издавна широко использующего растения в самых различных целях, обусловили то, что растения в большинстве случаев воспринимаются как неживые предметы, а обозначающие их имена существительные являются неодушевлёнными.

Промокание обуви можно в грубом приближении сравнить с просеиванием муки через дуршлаг, где частицы муки — это молекулы воды, а дуршлаг — это материал, из которого изготовлена обувь. <…> обувь сделана, например, из ткани, то для крохотных молекул воды нет абсолютно никаких препятствий для проникновения на другую сторону через гигантские «дыры» между волокнами.
В случае резины ситуация другая. Волокон у резины как таковых нет, а сама её химическая природа делает «просачивание» воды невозможным. Резина тоже состоит из молекул, но это весьма особые и примечательные молекулы. Если молекулы воды — это единичные частицы, то у резины это длинные цепи, протяжённостью в десятки и сотни тысяч звеньев, плотно уложенные, сложно переплетённые между собой и «сшитые» в поперечине, создающие надёжный барьер на молекулярном уровне. В таком материале просто нет «дырок», достаточных для проникновения воды. Как следствие, сапоги, сделанные из резины, надёжно защищены от промокания.

Проходили мимо колодца со старым, поросшим зеленью срубом.
— Стой! — сказал хмуро Яшка. — Попьём!
Он подошёл к колодцу, загремел цепью, вытащил тяжёлую бадью с водой и жадно приник к ней.
— На, пей, — сказал он наконец Володе, вытирая рукавом губы. Тот послушно припал к бадье и стал тянуть воду мелкими глоточками, <…> от холода у него не заломило в затылке.
— Ну, как водичка? — самодовольно осведомился Яшка, когда Володя отошёл от колодца.
— Законная! — отозвался Володя и поёжился…
— Ты ловил ли рыбу-то? — спросил Яшка.
— Нет… Только на Москве-реке видел, как ловят, — упавшим голосом сознался Володя и робко взглянул на Яшку. Это признание несколько смягчило Яшку, и он, пощупав банку с червями, сказал как бы между прочим:
— Вчера наш завклубом в Плешанском бочаге сома видел…
У Володи заблестели глаза.
— Большой?
— А ты думал! Метра два… А может, и все три — в темноте не разобрать было. Наш завклубом аж перепугался, думал, крокодил. Не веришь?
— Врёшь! — восторженно выдохнул Володя и подёрнул плечами; по его глазам было видно, что верит он всему безусловно.
— Я вру? — Яшка изумился. — Хочешь, айда вечером сегодня ловить! Ну? Пойдёшь? Ночью костёр запалим…
Володе стало необыкновенно весело, и он только теперь почувствовал, как хорошо выйти утром из дому. Как славно и легко дышится, как хочется побежать по этой мягкой дороге, помчаться во весь дух, подпрыгивая и взвизгивая от восторга!
(Ю. П. Казаков)