И Святославу смутный сон привиделся:
«В Киеве на горах в ночь сию с вечера
Одевали меня, — рёк он, — чёрным покровом на кровати тесовой;
Черпали мне синее вино, с горечью смешанное;
Сыпали мне пустыми колчанами
Жемчуг великой в нечистых раковинах на лоно
И меня нежили!
А кровля без князя была на тереме моём златоверхом!
И с вечера целую ночь граяли враны зловещие,
Слетевшись на выгон в дебри Кисановой…
Уж не послать ли мне к синему морю?»
И бояре князю в ответ рекли:
«Печаль нам, князь, умы полонила!
Слетели два сокола с золотого престола отцовского,
Поискать города Тьмутораканя
Или выпить шеломом из Дона!
Уж соколам и крылья неверных саблями подрублены,
Сами ж запутаны в железных опутинах,
В третий день тьма наступила!
Два солнца померкли!
Два багряных столпа угасли!
А с ними и два молодые месяца, Олег и Святослав,
Тьмою подёрнулись!
На реке на Каяле свет темнотою покрылся!
Гнездом леопардов простёрлись половцы по Русской земле
И в море её погрузили,
И в хана вселилось буйство великое!
Нашла хула на хвалу!
Неволя грянула на волю!
Ввергнулся Див на землю,
Вот уж и готские красные девы
Вспели, на бреге синего моря,
Звоня золотом русским.
Поют они время Бусово!
Величают месть Шураканову!
А наши дружины гладны веселием.

(«Слово о полку Игореве»)

ЧАСТЬ 1

Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1–3, 4.1 или 4.2 (на выбор) и задание 5.

Пьер был один из тех людей, которые, несмотря на свою внешнюю так называемую слабость характера, не ищут поверенного для своего горя. Он переработывал один в себе свое горе.

«Она во всем, во всем она одна виновата, – говорил он сам себе. – Но что ж из этого? Зачем я себя связал с нею, зачем я ей сказал это: „Je vous aime“, которое было ложь, и еще хуже, чем ложь, – говорил он сам себе. – Я виноват и должен нести… Но что? Позор имени, несчастие жизни? Э, все вздор, – подумал он, – и позор имени и честь – все условно, все независимо от меня.

Людовика XVI казнили за то, что они говорили, что он был бесчестен и преступник (пришло Пьеру в голову), и они были правы с своей точки зрения, так же как правы и те, которые за него умирали мученической смертью и причисляли его к лику святых. Потом Робеспьера казнили за то, что он был деспот. Кто прав, кто виноват? Никто. А жив – и живи: завтра умрешь, как мог я умереть час тому назад. И стоит ли того мучиться, когда жить остается одну секунду в сравнении с вечностью?» Но в ту минуту, как он считал себя успокоенным такого рода рассуждениями, ему вдруг представлялась она и в те минуты, когда он сильнее всего выказывал ей свою неискреннюю любовь, и он чувствовал прилив крови к сердцу, и должен был опять вставать, двигаться, и ломать, и рвать попадающиеся ему под руки вещи. «Зачем я сказал ей „Je vous aime“? – все повторял он сам себе. И, повторив десятый раз этот вопрос, ему пришло в голову Мольерово mais que diable allait il faire dans cette galère?, и он засмеялся сам над собою.

Ночью он позвал камердинера и велел укладываться, чтоб ехать в Петербург. Он не мог оставаться с ней под одной кровлей. Он не мог представить себе, как бы он стал теперь говорить с ней. Он решил, что завтра он уедет и оставит ей письмо, в котором объявит ей свое намерение навсегда разлучиться с нею.

Л.Н.Толстой "Война и мир"