БАВАКЛАВА

(1)Когда он вернулся из школы, пришлось долго звонить: никто не открывал. (2)Что она, уснула? (3)Он здорово рассердился на бабушку и уже готовился высказать ей своё недовольство, но дверь открыл отец.

— (4)Почему ты трезвонишь? — тихо, но с укором произнёс отец.

— (5)Где Баваклава?

(6)С раннего детства он привык так называть бабушку Клаву.

(7)Вместо «баба» — «бава» и в одно слово.

— (8)Нет её, — отвернувшись, сказал отец.

— (9)Ушла? (10)Заболела?

(11)Не поднимая головы, отец ответил:

— Если б заболела! (12)Умерла…

(13)Потом он повернулся к сыну и резко сказал:

— Понимаешь, бабушка умерла!

(14)Мальчик никак не отреагировал на слова отца. (15)Слова прозвучали, но их смысл не дошёл до его сознания. (16)Хотя сердце бабушки уже не билось, юный Шаров продолжал думать о ней, как о живой. (17)Горе запаздывало, задерживалось в пути. (18)И мальчик только смутно догадывался о его приближении. (19)Он всё ещё ждал, что дверь отворится и в комнату войдёт бабушка.

(20)«Три часа, а ты ещё не обедал!» — воскликнет она и заснуёт, засуетится, чувствуя себя виноватой за опоздание.

(21)Привычка видеть бабушку живой, неутомимой, вечно бодрствующей была настолько сильна и неистребима, что смерть отступала перед ней. (22)В сознании юного Шарова бабушка продолжала жить.

(23)Он вспомнил, что по пути из школы поленился зайти в аптеку и взять для бабушки глазные капли. (24)Эти капли действовали только два дня, их нельзя было купить впрок, и в его немногочисленные обязанности входило приносить бабушке свежие капли.

(25)Юному Шарову было двенадцать лет, но он был убеждён, что прожил долгую жизнь и умудрён опытом. (26)Однако были всё-таки на свете вещи, которые он не мог понять: например, он радовался, когда брал, получал. (27)И это было естественно. (28)Баваклава же радовалась, когда отдавала. (29)Хотя отдавать ей было особенно нечего.

(30)Только теперь, когда её не стало, он с опозданием начал смутно догадываться, что Баваклава не только кормила, будила, обстирывала его, но и делала ещё незаметную, очень важную для него работу. (31)Это открытие удивило его. (32)Потому что до сегодняшнего дня он считал Баваклаву тёмной и отсталой. (33)Она не знала о «чёрных дырах» Вселенной — сверхплотных звёздах, не знала о королевских примулах — цветах, распускающихся накануне землетрясения, не знала, почему «Крылышки» сильнее ЦСКА…

(34)И тогда взгляд его упал на старые стенные часы. (35)Две большие латунные гири лежали на полу, а маятник замер…

(36)Сейчас надо было разрушить эту неподвижность! (37)Пусть хоть маятник движется, прищёлкивает, шагает… (38)И юный Шаров завёл часы, к которым ему запрещали притрагиваться.

(39)Часы вдруг захрипели, откашлялись и стали бить. (40)Они били гулко и, как показалось юному Шарову, весело. (41)Часы проснулись. (42)Ожили. (43)А Баваклава спала…

(44)И тут юный Шаров совершенно серьёзно подумал, что жизнь в доме остановится, если бабушка не проснётся. (45)Остановится, как часы, у которых кончился завод.

(46)Ему никогда и в голову не приходило, что можно жить без неё. (47)Она была чем-то насущным и вечным, как воздух, вода, хлеб. (48)Она была тем вечным двигателем, который приводил в движение жизнь дома. (49)Отец и мама целый день были на работе, юный Шаров — в школе. (50)А дом жил: в нём варился обед, стиралось бельё, выметался мусор, гладились брюки, чтобы не было пузырей на коленках. (51)Делалось множество больших и малых дел. (52)И всё это — руками бабушки. (53)Сердце Баваклавы не только разгоняло кровь по старым жилам, но и обогревало дом, делало его живым.

(54)Сегодня он впервые взглянул на себя со стороны, другими глазами. (55)Какой он, оказывается, чёрствый, грубый, невнимательный. (56)Опаздывал, а то и вовсе не заходил в аптеку. (57)Вот и сегодня принёс свежие капли с опозданием.

(58)«Она умрёт, когда её забудут, но, пока хоть одно сердце помнит её, она жива», — неожиданно подумал мальчик. (59)Эти слова сами всплыли в памяти. (60)Память бросила их ему, как спасательный круг. (61)Она жива! (62)Её жизнь зависит от него, от его сердца.

(63)Он должен жить не только для того, чтобы ходить в школу, гонять на коньках, смотреть по телику хоккей. (64)Он должен жить, чтобы не пропустить самого главного — заводить часы в бабушкиной комнате и хранить лоскуток полкового знамени. (65)Он должен жить, чтобы нести людям то, чему его незаметно научила Баваклава.

(66)Жить для людей.

(По Ю. Я. Яковлеву*)

* Юрий Яковлевич Яковлев (1922–1995) — советский прозаик, сценарист, журналист, автор книг для подростков. Участвовал в Великой Отечественной войне. Основные темы прозы Юрия Яковлева — школьный быт, Великая Отечественная война, сценическое искусство, дружба между человеком и животным.

(1)Сегодня утром он пошёл смотреть результаты экзаменов. (2)Вечером вывесят в Интернете, но неужели ждать? (3)Списки были прямо на двери школы, на улице.

(4)Грошевский, двадцатым номером. (5)Что же… (6)Через неделю будет сдавать экзамены ещё один поток, а мест двадцать пять. (7)Если хотя бы шесть человек напишут лучше — он, Грошик, в пролёте. (8)Вероятность поступления… (9)Он прикинул в уме, потом плюнул: вероятность выходила не очень. (10)Хотя шанс есть. (11)Есть же шанс!

— (12)А, Грош! (13)Что, ты как? (14)Вздрогнул, обернулся: кто здесь из старой школы? (15)А потом понял: это не из старой… (16)Фёдор, чудной такой парень, волосы синие с одной стороны, с другой их вообще нет, и туннель в ухе.

— (17)Вот, двадцатый, — сказал ему Грошик.

(18)И отошёл. (19)Говорить не хотелось. (20)Медный грош, ломаного гроша не стоит, пропа сть ни за грош. (21)Видно, дёшево он выглядит, раз прозвище сразу прилипает к нему.

(22)Всё, забыть. (23)Впереди самолёт, радость! (24)Отчего же она никак не наступает?.. (25)А может, дело не в поступлении, а просто они впервые едут с мамой вдвоём. (26)Грошик привык, что их много, Грошевских. (27)Папа, мама и три брата, да каких брата! (28)Он, Грошик, всегда был из всех самый маленький. (29)И всю школу ему говорили: Грошевский? (30)О, у тебя такие братья!

(31)Конечно, когда есть Илюха — капитан школьной команды по баскетболу, и Тимофей — главный диджей всех дискотек, ему самому оставалось быть только Грошиком.

(32)Всегда они дёргали его, шутили, расслабиться нельзя ни на минуту. (33)И он даже обрадовался, что едут без них — сколько можно, в самом деле?.. (34)Но почему тогда даже в аэропорту как-то пусто? (35)Будто зуб выпал, а всё хочется его языком пошатать.

— (36)Матюша, я отойду ненадолго, — сказала мама. (37)Он кивнул, сделал скучное лицо. (38)А внутри стало страшно. (39)Ну что ты за младенец, от мамы ни на шаг… (40)Детский сад на выезде. (41)Он так привык быть со старшими, никогда не оставался один в таком большом пространстве.

(42)В магазинчике через стекло было видно: какой-то мелкий пацан лет десяти рассматривает телефоны. (43)Один, никаких мам с ним не было. (44)Да брат Илюха на свой футбол в шесть лет один ездил в троллейбусе, а он что?! (45)Точно Грошик, и это на всю жизнь.

— (46)Всё в порядке? — спросила мама. (47)Уже вернулась. (48)Он вздохнул с облегчением и тут же разозлился на себя. (49)Нет, хорошо, что они поехали вдвоём! (50)А то он так и будет каким-то придатком. (51)Вечным хвостом. (52)Надо взрослеть.

— (53)Грустный какой-то; из-за школы переживаешь? (54)Не волнуйся, ты сделал что мог. (55)Уровень у тебя хороший, если чуть-чуть не хватит — можно будет на следующий год попробовать… (56)Вот! (57)Даже мама не верит, что он поступит. (58)Даже мама! (59)Не понимает, каково это — остаться в старой школе.

(60)Для всех учителей — «Грошевский-младший». (61)И хоть бы старшие были двоечники какие, так нет! (62)«Учись как братья! (63)Бери пример!» (64)И он даже завидовал приятелю Артемьеву: тот отвечал сам за себя, потому что ни братьев, ни сестёр у него не имелось.

(65)И старшеклассницы вечно ловили Грошика, младшего братца, и передавали записки (в начальных классах ему даже нравилась эта роль почтальона).

(66)А потом надоело. (67)Маленький, маленький, и ростом самый мелкий в классе, и ничего-то он не решает, ничего от него не зависит. (68)Это не я, меня здесь не было. (69)На самом деле сменить школу посоветовал Тим. (70)Сказал: вот, смотри какой лицей, хочешь попробовать? (71)Там про нас, старших, и знать никто не будет… (72)Тимофей вообще его понимает, чувствует. (73)Жаль, что не удалось с ним сегодня поговорить.

(74)И вообще жаль, что они не летят вместе. (75)У Тима экзамены, а у Илюхи соревнования. (76)Какое уж тут море. (77)А маме дали отпуск только сейчас, в июне. (78)И тут как раз позвонила мамина школьная подруга Майка, позвала в гости. (79)И она решилась: поедут вдвоём!

(80)Вдвоём. (81)И без этих огромных балбесов оказалось, что им с мамой даже говорить не о чем. (82)Мама читает и улыбается. (83)То ли книге, то ли своим мыслям: конечно, впереди море, и главное — увидит свою подругу, сто лет не виделись!

(84)Грошик тоже делает вид, что читает. (85)А у самого в ушах — вот эти утренние слова синеволосого Фёдора: «Ну что, Грош? (86)Как?»…

(87)Илюху с Тимохой никогда не звали Грошиками.

(Н. С. Дашевская*)

*Нина Сергеевна Дашевская (род. в 1979 г.) — современная российская писательница, музыкант, автор книг для детей. Проза Нины Дашевской ориентирована на читателей подросткового возраста. Фрагмент взят из книги «Второй».

(1)Рота моряков с военного корабля готовилась сойти на берег.

(2)Обычно моряки остаются на берегу недолго, скоро возвращаются на корабль. (3)В этот же раз рота уходила с корабля навсегда. (4)Была война, враг теснил нашу пехоту, моряки должны были помочь пехотинцам остановить фашистов на суше.

(5)Баталёр, корабельный кладовщик, всем уходившим выдавал новое обмундирование. (6)Каждому матросу он говорил:

— Не рви, не марай, береги добро…

(7)Матрос Женя Молоканов не сдержался.

— (8)Что ты за человек? — сказал он баталёру. — (9)Тут плакать хочется, последние минуты на корабле, а ты заладил своё: «Не рви, береги».

— (10)Пока ты в тельняшке и в бушлате, до тех пор ты моряк, — ответил баталёр.

(11)Жене стало стыдно.

— (12)До конца войны сберегу матросскую форму, — пообещал он, и они обнялись на прощание так крепко, как могут только моряки.

(13)В пехотной части звание Жени Молоканова было уже не матрос, а рядовой. (14)Однако новые товарищи звали его матросом.

(15)И командир тоже говорил: «Молодец, матрос» или «Поручите это дело матросу». (16)А всё матросская форма. (17)Женя Молоканов свою одежду берёг пуще глаза.

(18)Но как ни старался Женя Молоканов, не сберёг всё же бушлат. (19)В одном бою грохнулась рядом с матросом мина.

(20)Женю ни единым осколочком не зацепило. (21)Но бушлат на спине изорвало на ленты. (22)Вот ведь как на войне бывает!

(23)Человеку ничего, а одежду в клочья… (24)Пришлось у пехотного кладовщика, каптёра, взять шинель. (25)Бескозырка и клёши не шли к солдатской шинели, и Женя получил ещё солдатские брюки и пилотку.

(26)Из прежней одежды осталась на Жене тельняшка. (27)Клёши и бескозырку он положил в вещевой мешок, пусть лежат, вдруг бушлат раздобыть удастся…

(28)Проходили дни и месяцы войны. (29)Наши войска приближались к Германии. (30)Однажды на дороге Женя Молоканов встретил русского паренька. (31)Одежда на нём была ветхая-ветхая.

(32)Солдаты дали ему из своих запасов телогрейку, ещё кое-что, а Женя Молоканов дал ему свои клёши. (33)Совсем мало осталось у Жени матросского.

(34)Как-то на наши окопы двинулись фашистские танки. (35)Но бойцы решили: лучше умрём, а танки врага не пропустим. (36)Славный получился бой. (37)Но после него не стало у Жени Молоканова тельняшки. (38)Не хватило бинтов перевязывать раненых, и матрос отдал на бинты тельняшку.

(39)«Уж бескозырку, — думал Женя Молоканов, — сберегу до конца войны». (40)Но вот какое получилось дело. (41)Бои шли в самом Берлине. (42)Жене Молоканову и его товарищам было поручено выбить фашистов из многоэтажного дома. (43)Враги сидели в нём, как в крепости. (44)В комнатах, в подвале, на чердаке дрались наши бойцы, и дом захватили. (45)Командир похвалил солдат, но пожалел, что нет у них красного флага. (46)Красный флаг, поднятый над домом, показал бы, что фашисты отсюда изгнаны.

— (47)Товарищ командир, — сказал Женя Молоканов, — есть у меня знак, по которому все поймут, что дом советский. (48)Разрешите действовать!

(49)Командир разрешил. (50)Женя Молоканов вынул из вещевого мешка бескозырку и полез на крышу. (51)Там он привязал её к высокому шесту. (52)Ветер распрямил матросские ленты, и они заструились в воздухе. (53)Женя Молоканов посмотрел на город.

(54)Сколько видел глаз, всюду из окон домов свисали белые флаги — вражеская столица сдавалась победителям. (55)А над крышами, над высокими памятниками, над башнями развевались красные флаги. (56)«Как хорошо!» — подумал Женя Молоканов.

(57)Ещё подумал о своих товарищах, оставшихся на корабле, о баталёре, которому обещал хранить матросскую форму всю войну. (58)Он выполнил это обещание: бескозырки у него не было, но ведь и войны не было. (59)Кончилась война.

(А. В. Митяев*)

* Анатолий Васильевич Митяев (1924–2008) — советский и российский писатель, сценарист, главный редактор детского журнала «Мурзилка», главный редактор студии «Союзмультфильм». Фрагмент взят из рассказа «Бескозырка».

СЕРДЦА МОЕГО БОЛЬ

(1)Это чувство я испытываю постоянно уже многие годы, но с особой силой — 9 мая и 15 сентября.

(2)Впрочем, не только в эти дни оно подчас всецело овладевает мною.

(3)Как-то вечером вскоре после войны в шумном, ярко освещённом «Гастрономе» я встретился с матерью Лёньки Зайцева. (4)Стоя в очереди, она задумчиво глядела в мою сторону, и не поздороваться с ней я просто не мог. (5)Тогда она присмотрелась и, узнав меня, выронила от неожиданности сумку и вдруг разрыдалась. (6)Я стоял, не в силах двинуться или вымолвить хоть слово.

(7)Никто ничего не понимал; предположили, что у неё вытащили деньги, а она в ответ на расспросы лишь истерически выкрикивала: «Уйдите!!! (8)Оставьте меня в покое!..»

(9)В тот вечер я ходил словно пришибленный. (10)И хотя Лёнька, как я слышал, погиб в первом же бою, возможно, не успев убить и одного немца, а я пробыл на передовой около трёх лет и участвовал во многих боях, я ощущал себя чем-то виноватым и бесконечно должным и этой старой женщине, и всем, кто погиб, знакомым и незнакомым, — и их матерям, отцам, детям и вдовам…

(11)Я даже толком не могу себе объяснить почему, но с тех пор я стараюсь не попадаться этой женщине на глаза и, завидя её на улице — она живёт в соседнем квартале, — обхожу стороной.

(12)А 15 сентября — день рождения Петьки Юдина: каждый год в этот вечер его родители собирают уцелевших друзей его детства.

(13)Приходят взрослые сорокалетние люди, но пьют не вино, а чай с конфетами, песочным тортом и яблочным пирогом — с тем, что более всего любил Петька.

(14)Всё делается так, как было и до войны, когда в этой комнате шумел, смеялся и командовал лобастый жизнерадостный мальчишка, убитый где-то под Ростовом и даже не похороненный в сумятице панического отступления. (15)Во главе стола ставится Петькин стул, его чашка с душистым чаем и тарелка, куда мать старательно накладывает орехи в сахаре, самый большой кусок торта с цукатом и горбушку яблочного пирога. (16)Будто Петька может отведать хоть кусочек и закричать, как бывало, во всё горло: «Вкуснота-то какая, братцы! (17)Навались!..»

(18)И перед Петькиными стариками я чувствую себя в долгу; ощущение какой-то неловкости и виноватости, что вот я вернулся, а Петька погиб, весь вечер не оставляет меня. (19)В задумчивости я не слышу, о чём говорят; я уже далеко-далеко… (20)До боли клешнит сердце: я вижу мысленно всю Россию, где в каждой второй или третьей семье кто-нибудь не вернулся…

(В. О. Богомолов*)

* Владимир Осипович Богомолов (1924–2003) — советский писатель, автор повести «Иван», рассказов «Первая любовь», «Кладбище под Белостоком», «Сердца моего боль», «Зося», романа «В августе сорок четвёртого». Фрагмент взят из сборника «Военные рассказы».

(1)Много лет прошло с тех пор, многое забылось. (2)Но Николая Васильевича Семёнова — школьного учителя математики — я запомнил так, будто видел только вчера. (3)Знакомство с ним началось неожиданно.

— (4)Сегодня, — начал он урок, — мы будем проходить равнобедренные треугольники. (5)Понятие равнобедренности продемонстрирует нам у доски… — (6)Он наугад ткнул крепким пальцем в список: — Курочкин.

(7)В тот день журнал украсился четырнадцатью двойками.

(8)Не знаю, правильно ли всё это было с точки зрения педагогической науки, но вначале это привело к тому, что благополучный до того наш класс стал не просто отстающим, а поголовно двоечным, отчего мы принялись лихорадочно читать учебник наперёд и к концу полугодия двойки сумели кое-как выправить, а уже экзамены за год сдали без единой тройки. (9)Годы спустя почти все мы блестяще сдали экзамены в технические институты.

(10)Много позже мы разобрались, в чём дело. (11)Николай Васильевич научил нас самостоятельно работать. (12)Одного этого было достаточно, чтобы быть благодарным учителю на всю жизнь.

(13)Но он удивил нас ещё раз.

(14)После уроков мы всегда бежали в лес. (15)Однажды кто-то придумал новую затею. (16)Называлась она «парашют». (17)Нужно было выбрать молодое деревце, забраться на него повыше и схватиться за вершинку руками. (18)Тонкий ствол тут же сгибался под тяжестью тела и плавно опускал тебя на землю… (19)С того дня в лесу беспрерывно раздавался треск ломаемых берёзок, ольшинок и топольков.

— (20)Сегодня, — начал очередной урок Николай Васильевич, — мы попытаемся решить… географическую задачу. (21)Определим расстояние от нашей школы до пустыни Сахары. — (22)Он посмотрел на нас серьёзно и немного печально. — (23)Только не в километрах, а в сантиметрах.

— (24)Почему в сантиметрах? — крикнули из класса.

— (25)Сами догадаетесь. (26)Задача географическая. (27)Следовательно, наглядная.

(28)А надо сказать, что географию у нас в классе недолюбливали. (29)У меня лично неприязнь к предмету началась с того дня, когда учительница принесла на урок проектор с диапозитивами о пустыне Сахаре. (30)На цветном экране в затемнённом классе мелькали разинутые пасти змей с раздвоенными жалами и прочая нечисть.

— (31)А в очень древние времена, — пояснила учительница, — это была цветущая плодородная страна. (32)Но скотоводство погубило растительность, почва оскудела, и пришли пески.

(33)Откуда пришли эти злополучные пески, она не сказала. (34)А мы не спросили.

— (35)Непременно в сантиметрах! — повторил Николай Васильевич. (36)Далее он повёл себя странно. (37)Вместо того чтобы вызвать кого-то из нас к доске, он вывел класс во двор, раздал приготовленные заранее лопаты и зашагал к лесу. (38)Мы цепочкой поторопились за ним.

(39)Николай Васильевич завёл нас в сосняк и выстроил цепью.

— (40)Идите вперёд, — приказал он, — и через каждые десять шагов копайте на глубину штыка. (41)Идите до тех пор, пока не решите задачу.

(42)Мы весело навалились на лопаты. (43)От нашего дыхания шёл пар…

(44)Вернулись мы скоро. (45)Смущённые, сгрудились вокруг Николая Васильевича и, опираясь на лопаты, пришибленно молчали. (46)Почти в каждой из вырытых ямок под тонким слоем перегнившего хвоистого настила светился мокрый песок. (47)Он был тут, под ногами, в каких-то двадцати сантиметрах от наших ног. (48)Вот каким коротким оказалось расстояние до пустыни!..

(49)Я до сих пор благодарен Николаю Васильевичу, что он ни слова не сказал нам. (50)Не знаю, откуда узнал он про наши «парашюты». (51)Сам ли случайно увидел или услышал от кого, не в том суть.

(52)Вот уже много лет, как я, с лёгкой руки Николая Васильевича, стал инженером. (53)Всё своё время отдаю технике, изобретаю, пишу статьи по вопросам механики, но с того самого дня, как вывел он нас на урок математики в лес, каждая бездумно сломанная ветка отдаётся во мне болью, будто кто у меня самого отламывает ребро.

(Ю. А. Калинин*)

* Юрий Алексеевич Калинин (1929–2019) — художник-оформитель, поэт, писатель.

Фрагмент взят из рассказа «Учитель математики».